Выхожу вечером с работы — воздух пахнет осенью, усталостью и предчувствием чего-то личного. Решил пройтись. Просто так, без цели, от Невского до самого сердца города. Фонтанка, теплохоходики, туристы, закутанные в одеяла... они будто сопротивляются ноябрю, как будто их вера в красоту способна победить холод.

Мне, человеку закалённому, даже стало любопытно: где у людей прячется эта жажда впечатлений — в бессмысленных прогулках по замерзающему городу или в попытке задержать мгновение?

На Невском вечная феерия персонажей — кто-то с огромным рюкзаком, кто-то в оранжевом жилете гонится за листвой как за призраками прошлого лета. Всё это смотрится, как кино в замедленной съёмке — с текстурой неонового Петербурга и легким ощущением сна.

В подземном переходе у того самого места, где проходил Данила Багров из фильмов Балабанова, я невольно остановился. Даже вывески там будто те же, что двадцать лет назад. Люди идут, не замечая, что шагают по кинематографу, где слились история и городская тоска.

А потом был Троицкий мост. Небо кипело — десятки самолетов шли на посадку над водой, как серебряные рыбы. Это выглядело почти мистически. Город, вроде бы замороженный в безвременье, вдруг оживал под гулом двигателей.

Финал моего вечернего ритуала — Петропавловская крепость. Тихая, как шепот. Листья падают на брусчатку, в соборе — звук органа, от которого становится немного тревожно и бесконечно красиво. Если бы этот момент снимал Ларс фон Триер, я бы не удивился, если бы из тени вышел кто-то в маске. Петербург умеет быть сюрреалистичным без всякого бюджета.

Орган, холод, шелест листвы и одиночество — всё это делает город чем-то больше, чем просто декорацией. Это чувство, которое стоит прожить хотя бы однажды. Моя прогулка закончилась на Дворцовом мосту. Воздух — тяжелый, тающий, как бархат. И я подумал: в этом городе даже холод умеет быть романтичным.

Подписывайтесь, будет ещё много таких прогулок — честных, странных и немного влюблённых в Петербург.